Флотские байки, Холодная Война, ЗАТО, Степной Фарватер
и абсурд развала СССР без парадного лака.
«Срочник на лодке, надо отметить, – существо исключительно временное, эфемерное. Инвентарная единица с ногами и сроком годности три года». ("Невероятные приключения матроса Тузова" - готовится к печатному изданию и публикации в электронных библиотеках)

О книге
1991 год. Страна с треском разваливается на части, но у ВМФ свои приказы. Из закрытого северного гарнизона в выжженную казахстанскую степь отправляется армейский КамАЗ. Моряков бросают на битву за урожай — абсурдный марш-бросок через гибнущую империю.
В прокуренной кабине грузовика трясутся трое. Суровый мичман Хромов, уставший военврач по прозвищу Док и восьмилетний Санька — мальчишка, в одночасье оказавшийся никому не нужным. В его ладони зажат флотский складень, в кулаке намокла десятирублевая бумажка, а впереди — пугающая неизвестность чужой земли.
Эта повесть — жесткое роуд-муви о людях, привыкших к свинцовому холоду океана, но выброшенных в удушливую пыль. История о потере корней, вынужденном братстве и взрослении там, где старые законы больше не работают. Каково это — дрейфовать по мертвой степи, когда тебе больше некуда возвращаться?

Что общего у параноика-криптографа из США, фантомного наследника норвежского престола и экипажа советской подлодки, застрявшей между физикой и здравым смыслом? Все они втянуты в «Проект S.H.I.L.O.» — самую абсурдную шпионскую игру 90-х. Американцы ищут супероружие. Русские ищут выход из окружения, используя навигацию по звездам, сверхсекретное изделие «СУСАНИ-Н» и 96-градусный катализатор «души тайги». Трагикомедия о столкновении двух систем, где побеждает не тот, у кого точнее ракеты, а тот, кто искренне верит в невозможное.

«Красота, господа мои — это отнюдь не божий дар, как наивно полагают поэты и романтики пубертатного периода. Красота — это древнее, алчное и глубоко языческое божество. А всякое уважающее себя древнее божество требует регулярных, обильных и, желательно, кровавых жертвоприношений».
Об отношении мужчины и женщины в пределах закрытого гарнизона с юмором и любовью (скоро)

Дорофея Оммад — дочь профессора научного атеизма, воспитанная в мире, где отрицание Бога стало почти религией. Она помогает отцу вести кружки, говорит детям о вреде веры и живёт строгой, правильной, бесплодной жизнью. Но внутренняя пустота однажды приводит её к нравственной катастрофе, после которой Дорофея теряет память и выпадает в ночную Москву перестройки.
Арбат, странная старуха, кооперативная пирожковая, страшная кухня, дар теста, побег, ресторан, монастырь, просфоры, тайная вера, скит, Новый Афон и позднее материнство — всё это станет её дорогой через вину, труд и молчание.
Это роман-оммаж и перевёртыш: Оруэлл, Гауф, поздний СССР, православие, хлеб и разбитые зеркала. История женщины, которая прошла через ложную праведность, падение и изгнание — и всё же научилась быть собой

«Официально он числился старшим техником-наладчиком 6-го разряда. Неофициально — его уровень допуска к гостайне был выше, чем у Генерального секретаря, потому что Генсек мог забыть тайну по старости, а Стержень Карапетович не забывал ничего. Даже того, кто двадцать лет назад занял у него три рубля на пиво». ("Эхо холодной войны: проект S.H.I.L.O.")

О философии закрытого городка:
«Райские кущи превратились в обдуваемые всеми ледяными ветрами заполярные ЗАТО. А забродивший ручей аккуратно перекочевал в двадцатилитровую канистру с корабельным "шилом". Но базовая механика отношений осталась абсолютно, монолитно неизменной».
О термодинамике гарнизона:
«ЗАТО Гаджиево — это котел с задраенной крышкой. Внутри плещутся тысячи молодых, здоровых, накачанных пайковым сливочным маслом и флотским адреналином мужиков».
О столкновении иллюзий и реальности:
«И тысячи советских Золушек ехали за Полярный круг искать своего капитана Грея. <...> Но парадокс заключался в том, что, ища тихую буржуазную гавань, они попадали в абсолютный, первобытный фронтир. В мясорубку концентрированного мужского тестостерона, спирта "шила", хронического стресса и радиации».
О непобедимой человеческой природе в режимных условиях:
«Там, где государство строило заборы из колючей проволоки, природа всегда находила лазейку — пусть даже размером с рубочный люк атомной подводной лодки».